Абхазия, село Атара и много-много мандаринов. Именно здесь появился первый кооператив органических фермеров, а летом 2014 фермеры получили заветный сертификат - итальянская ICEA сертифицировала хозяйства как органические.

 

Look.Bio побеседовал с главным абзахзским органиком Артуром Постниковым, выпускником экономического факультета МГУ, разочаровавшимся в городской суете после работы в банке. Вместе с женой он переехал в село Атара-Армянская в Абхазии и стал там председателем фермерского кооператива. Про то, что это такое и чем хороша такая форма организации, мы и поговорили с Артуром.

 

Как вы вообще оказались в Абхазии, вы же жили и работали в Москве?

 

Все началось пять лет назад, когда сюда, в село Атара-Армянская, уже почти вымершее абхазское село, приехал мой друг со своей женой. Они купили дом, начали восстанавливать сад, и вокруг них начало образовываться поселение друзей, пошло сарафанное радио. Раньше здесь были только старики и дети, которые за ними присматривали. 

 

Участки-то там, наверное, побольше, чем у нас дачи?

 

Конечно, это не российские семь соток, а полгектара-гектар. В саду может быть 100 или даже 150 деревьев мандаринов или фейхоа, и сразу возникает избыток продукции: 5-10 тонн мандаринов. И это у всех. Поэтому мы поняли, что надо кооперироваться, чтобы не повторять ошибок друг друга и организованно сбывать нашу продукцию. 

А вы сами давно уже переехали?

 

Мы с женой здесь уже два с половиной года, первый раз побывали года четыре назад. Цены на дома здесь по московским меркам просто смешные, поэтому мы себе купили. 

 

Как родилась идея кооператива?

 

Поскольку к моменту нашего приезда здесь уже были люди, то у всех встал вопрос, как продавать продукцию. У нас все люди собрались идейные, понимающие вред химии и пользу натуральной пищи. Многие сады уже к моменту покупки были заброшены, многие никогда не обрабатывались химией, и продукция получалась по умолчанию экологичная, но никому здесь на рынке она не нужна. И мы решили, что надо доставлять продукцию тем, кто сможет ее оценить, кому важно знать, как и где она была выращена. И решили отправлять в Москву.

Юридически мы оформлены как российское ИП, но это формальность, а кооператив сам по себе – это просто идейное объединение крестьян, почти как кружок.

В чем преимущества кооператива для фермеров?

 

Кооператив все берет на себя. Управление – несколько человек, я вот председатель, т.е. занимаюсь сбытом всех товаров, которые растут у нас в кооперативе. Общаюсь с магазинами, нахожу новые, отвечаю за сертификацию, веду всю бумажную работу, начиная от заполнения документов для сертификации и заканчивая выставлением счетов и накладных. Юридически мы оформлены как российское ИП, но это формальность, необходимая для сотрудничества с российскими магазинами, а кооператив сам по себе – это не формальная организация, а просто идейное объединение крестьян, которые выращивают экологичные продукты без применения химии. Это как кружок. Фермеры некогда сбытом заниматься, у него и так работы по горло, поэтому я за него занимаюсь сбытом. 

Есть еще агроном – это как раз человек, который сюда самым первым переехал, Илья. Он отвечает за агротехнику, на нем лежит знание евростандартов по агротехнике, он отвечает за их соблюдение, за введение новых культур, например, сои, отвечает за все посадки, технику и чтобы все соблюдали экологичные принципы. И есть еще Саша, который отвечает за ведение и комплектацию заказов. 

 

Если обобщить, то кооператив берет на себя все, что касается продажи, стандартизирует производство, агротехнику и помогает сбывать продукт. Цель в этом такая, чтобы фермер как можно меньше морочился со всей бюрократией и со сбытом. Потому что люди, которые сюда приезжают, они хотят просто жить на земле, заниматься простым физическим трудом и особо никто не рвется заниматься всей городской движухой, продвижением, письмами и т.д.

 

Какие у вас в кооперативе расходы вообще?

 

Да у всех они одинаковые – на ремонт дома, на подъем хозяйства. Забор поставить, корову купить, водопровод провести, бак для сбора дождевой воды, закладка новых садов и покупка новых саженцев. Всякий быт, продукты питания, на машину. 

Люди, которые сюда приезжают, хотят просто жить на земле, заниматься физическим трудом; никто не рвется заниматься городской движухой, продвижением, письмами.

А техника?

 

У Ильи есть бульдозер, а мы вместе вскладчину купили мерседес двухтонник, чтобы возить продукцию до Ивана – сбрасывались всем кооперативом. Мы до сегодняшнего момента занимались тем, что налаживали сбыт, обустраивали сады, а сейчас уже первые клиенты есть, и кому-то нужно сою, кому-то – чищеный орех в больших количествах. Хотим сами начать заниматься переработкой, у нас ведь остается много фруктов, можно делать соки, варенье – это тоже все будут траты, оборудование. Продукт надо собрать, просеивать, провеивать, молотить, упаковывать и т.д. – если все это делать не на коленке, то вот и начнутся расходы. 

В Абхазии людей, особенно крестьян, никак не назовешь богатыми, и наверняка люди не отказались бы от лишней прибыли. Как они в таких условиях смотрят на принцип органического земледелия, который не позволяет использовать удобрения, которые могли бы дать максимальный урожай, максимальную прибыль? Насколько люди готовы вообще на это идти? 

 

Не готовы. Простой пример. Сейчас в среднем, чтобы отправить 20-тонную фуру, например, мандаринов в Москву, за доставку 1 кг этих мандаринов производитель заплатит 6 рублей. Т.е. фуру стоит отправить примерно 120 000 рублей. У нас же расходы на порядок больше – около 20 руб. за кг, в том числе из-за меньших объемов продукта. Когда у нас будет приемлемая доставка, хотя бы за 10-13 руб. за кг, у нас будет оставаться лишний доход, и тогда я смогу прийти к местным и сказать, мол, ты не используешь пестициды, у тебя меньше урожай, но получаешь ты столько же или даже больше. И он тогда, может, подумает, а пока – зачем ему это нужно? Чтобы у него божьи коровки в саду не умирали? Ему же главное, что «мандарин биль таварный да» (имитирует абхазский акцент – прим. ред). 

 

Получается, что таких органических из местных принципов придерживается только ваш кооператив?

 

Ну да. Если человек выращивает на продажу, он обычно использует химические удобрения или пестициды. Если у человека 20 корней фундука, и он с них ничего не продает, то он и не будет использовать удобрения, а если у него 1000 корней фундука, то он, конечно, под них селитры накидает и получит больше денег с них. Т.е. использование химии связано напрямую с достатком, это живые деньги, которые никто не будет терять ради эфемерных принципов. 

Когда у нас будет больше доход, тогда местный, может, подумает над экологичным подходом, а пока – зачем ему это нужно? Чтобы у него божьи коровки в саду не умирали?

А почему же вы готовы эти деньги терять?

 

Мы как раз ради эфемерных принципов (смеется – прим. ред.). Это забавно, потому что исторически местные всегда вспоминают своих дедов, которые не клали селитру под кукурузу, а вносили навоз почву и все получалось вкусно и натурально, но на практике они делают то, что приносит деньги. А мы все тут собрались идейные, как я уже сказал, никто не хочет гадить природе. А с химией ты сильно гадишь природе и вырождаешь естественное плодородие – это путь традиционного сельского хозяйства. 

Собственно, тенденция банкротства мелких фермеров появилась именно из-за промышленного с/х, когда можно конвейером выращивать монокультуру и заваливать рынок дешевыми продуктами. В нашей местности есть много бывших с/х угодий, полей, заброшенных после грузинско-осетинской войны 1992 года. Так вот, большинство этих полей уже поросли молодым лесом, но многие до сих пор пустуют, на них растут только самые стойкие сорняки. Это последствия традиционного с/х и применения химии. 

Не все люди в лесу пожили, но многие понимают, что с нынешним подходом к природе и ресурсам все катится в черную дыру. 

 

Конечно, не все люди в лесу жили, как я в свое время, но многие смотрели хотя бы даже фильмы про экологию и понимают, что с нынешним подходом к природе и ресурсам все катится в черную дыру. Антиглобалисты мы, короче (смеется). Я нас всех на сайте так и назвал, люди-то разные, а это слово нам показалось подходящим. 

 

А те, кто не в кооперативе, они химию используют? 

 

Нет, тоже не используют - они выращивают в основном для себя, а не на продажу. 

 

У вас сейчас есть органический сертификат. Почему вы решили пройти сертификацию?

 

Мы думали про сертификацию довольно долго, но нам казалось, что это сложно, все на английском и т.д. А потом мы познакомились с Иваном Новичихиным из Краснодарского края, который рассказал нам, что можно получить сертификацию через российское представительство, с российскими инспекторами. 

Сертификация, особенно европейская, стоит недешево. Вы на нее скидывались всем кооперативом?

 

Именно так. Когда мы только начинали, на сертификацию готовы были скинуться четыре семьи. Но мы с ребятами, кто тут живет, еще в самом начале поняли, что чем более разноплановым и непохожим на других будет наше село, тем более жизнеспособным оно будет.

 

Проект кооператива и сертификации появился не сам по себе. У нас в уставе изначально прописано, что мы – объединение крестьян, и задача кооператива – это поддерживать крестьян, фермеров, поселенцев, живущих здесь. И мы понимали, что сертификация для нас будет дополнительным плюсом. Вот приезжает человек, а мы ему говорим – а у нас кооператив, да не просто, а с сертификатом, и не просто, а с таким, который дает возможность продажи в некоторых магазинах.

 

А еще у нас школа, да не просто, а с элементами вальдорфской педагогики, где более эффективное обучение по предметам и детей учат любить учиться. За сертификацию мы заплатили 2000 евро, и в свете всех причин это не столь существенные деньги. Сейчас, конечно, евро вырос, но тогда на 10 человек это было по 200 евро, т.е. примерно 15 000 рублей в год. Это, конечно, существенно для фермера, но не неподъемно. 

А никто не воспротивился, не захотел себе эти 15 000 оставить?

 

У нас было всеобщее собрание – мы на таких обсуждаем все важные вопросы кооператива. На второй год после того, как мы начали поставлять в Москву, мы, собственно, решили назваться кооперативом, прописать устав и представили жителям села такой проект. И кто-то сказал, что не хочет вступать в кооператив, а те, кто согласился на кооператив, те и не сертификацию согласились. Конечно, цена за мандарины пока не очень высокая у нас, но объемы растут, появляются новые клиенты, все хорошо. 

 

 

Это 2000 евро на все культуры?

 

На 10 гектар и на весь перечень наших культур, да. Сертифицируется же земля, а не культуры. Все, что там растет, все получается органическое. Цена зависит от того, сколько дней с нами возится аудитор, а не сколько даже у нас земли. Конечно, это взаимосвязано: чем больше земли, тем больше рабочих дней будет, но зато мы можем посадить еще двадцать культур на этой же земле, а цена останется прежней. Для нас это важно, потому что у нас много продукции.

 

А были ли какие-то трудности с сертификацией?

 

Да, нам чуть не отказали уже под самый конец, потому что Абхазия – непризнанная мировым сообществом республика, и были юридические трудности. Нам сказали, что сертификат нам выдать не могут. Но после того, как я попросил написать официальный отказ и сказал, что мы с ним пойдем в суд дальше разбираться, потому что мы фермеры, и по какому праву, и так далее, они как-то зашевелились, сходили в посольство и все уладили. Однако мы не можем продавать продукты в ЕС, а только на территории РФ, потому что мы в Абхазии. 

Нам чуть не отказали в сертификате, потому что Абхазия – непризнанная республика. Но я попросил написать официальный отказ и сказал, что мы с ним пойдем в суд, - и они сразу как-то зашевелились, сходили в посольство и все уладили.


Как к вам попадают новые люди? 

 

Ну, если вкратце, то это друзья друзей, сарафанное радио. Многие приезжают к нам на временное поселение, кто-то гостит у друзей. Вообще, мы в какой-то момент решили, что надо ограничивать и отсеивать людей, чтобы никто не скупал здесь дома с целью инвестиций или дач. Пока это в основном происходит через временное поселение, когда мы знакомимся и все, кто в кооперативе имеют право голоса, могу высказаться, что они думают об этом человеке. Все, кто живет больше года, проходят эту процедуру, и если человек получает всеобщее одобрение, то – добро пожаловать в наше село. Такой вариант, когда человек только на лето приезжает, или на зиму наоборот, нас не устраивает. 

 

А кто продает дома, кто владеет землей?

 

У каждого жома есть владелец – какой-нибудь армянин, который в нем не живет. Тут же все родственники, все друг друга знают, нет проблемы кого-то найти. И при наличии желающего купить дом мы находим владельца, который принимает решение. 

Мы в какой-то момент решили, что надо ограничивать и отсеивать новых людей, чтобы никто не скупал в селе дома с целью инвестиций или дач. 

Вы говорили, что у вас есть школа?

 

Да, у нас есть сельская школа, учителя есть, кто-то с высшим юридическим образованием, кто-то вальдорфский педагог, причем без фанатизма. У нас много людей с детьми, мы отремонтировали здание, ввели социальный налог с каждой семьи учителям на зарплату, плюс ввели отчисления от кооператива. Мы изначально когда планировали кооператив, мы решили, что у нас будут отчисления на социальные проекты села, так что процент от продаж идет на школу, на дорогу. Мы можем два класса сформировать при таких условиях. Власти района нам готовы помогать, когда мы немного подрастем, чтобы у детей был аттестат о среднем образовании - чтобы была полноценная школа. 

 

А что с больницами, кто, например, роды принимает?

 

К одной семье приезжала акушерка, к другой семье не успела приехать – пока ехала, роды уже приняла сестра и муж. Слава богу, все удачно прошло, но у нас была подстраховка с местной больницей, что если что, они приедут. Все вопросы можно решить при желании, и этот тоже.

 

 

Все иллюстрации взяты с сайта села Атара-Армянская http://atara.me/.