В последних числах декабря 2014 года Инфопортал Look.Bio пригласил авангард российского органического сельского хозяйства на дружескую беседу за ложкой органического оливье, чтобы поговорить об успехах года прошедшего и вызовах ближайшего будущего. Наше дружеское "Оливье-party" посетили глава хозяйства "Черный хлеб" (органические крупы и мука) Павел Абрамов, глава группы компаний "Аривера" (органические крупы и пр.) Илья Калеткин, Олег Мироненко, представляющий Корпорацию "Органик" (молочные продукты"Это лето", магазин "Био-маркет") и Анатолий Накаряков (Агрохолдинг "Эконива"). А мы просто положили на стол диктофон.

 

Татьяна Лебедева (Look.Bio): Вы, наверное, самые счастливые российские бизнесмены сейчас? Все говорят, что пробил час фермера, что теперь мы все сразу импортозаместим… Это так?

 

Илья Калеткин: Действительно, ситуация благоприятна для тех, кто производит сельхозпродукцию. Другое дело, что органика - немного другой сектор сельского хозяйства. Сейчас мы в большой степени зависим от урожая следующего года. То, что в этом году произведено, оно уже практически продано. У нас есть небольшие запасы, но их не очень много. Помимо финансово сложной ситуации, у нас ,большая зависимость от погоды - если сейчас снег не накроет и ударят морозы, то все погибнет, поэтому мы каждый день следим за погодой.

 

Лебедева: Политика и экономика в стороне, что ли?

 

Олег Мироненко: Все сложнее и многофакторнее. Я могу сказать, что уже сейчас все отражается не очень хорошо. У нас, к примеру, несколько упала жирность молока из-за того, что повысилась стоимость на кормовые добавки и покупать их стало накладно. По отдельным кормовым добавкам цена выросла вдвое.

На фото (слева направо): Павел Абрамов, Анатолий Накаряков, Татьяна Лебедева, Олег Мироненко, Илья Калеткин

 

 

 

Лебедева: Так у вас же в хозяйстве свои корма, органические.

 

Мироненко: У нас есть органическое производство и обычное. По органическим кормам на данный момент проблем нет – их хватит до начала весны, а дальше придется закупать – и на все это цена растет просто катастрофически. А в январе нам надо будет начинать закупать топливо для выхода в поля. По какой цене мы его закупим?

 

Калеткин: Скорее всего, по какой ставке прокредитует «Россельхозбанк» на покупку техники?

 

Мироненко: У нас у всех есть кредиты. И банки уже повышают ставку на существующие кредиты, а перекредитовка – нас предупредили – пойдет под 36% годовых!

 

Лебедева: Павел, вы, насколько я знаю, развиваетесь на собственные средства?

 

Павел Абрамов: В нашей компании ситуация достаточно позитивная. У нас нет кредитов, мы недавно взяли первый микрокредит – миллион рублей под 5% годовых – это поддержка малого предпринимательства. Фактически бесплатно. Учитывая финансовую ситуацию в стране, мы решили привлекать частных инвесторов в предприятие, потому что о кредитах с текущей ставкой рефинансирования в 17% речи не идет.

 

Калеткин: Короче, кредитование закрылось.

 

Абрамов: Фактически да. С другой стороны, в связи с текущими событиями, хотим мы этого или нет, придется обратить внимание на продукцию отечественных производителей. Начиная с автомобилей и заканчивая продуктами питания. Может, нужно присматриваться к УАЗам. Брутально, конечно, не очень комфортно. Но если такая ситуация продолжится, в какой-то мере век пресыщения и айфонов в нашей стране может закончиться.

Лебедева: Насовсем?

 

Абрамов: Я не знаю, но, может быть, надолго.

 

Анатолий Накаряков: На Yota-фоны перейдем. Мы – частичка большого холдинга «Эконива». Наше будущее зависит от ощущений большого холдинга. «Эконива» серьезно развивается во многих регионах. Я не могу говорить о финансовой ситуации, но судя по тому, что придавило всех, у нас тоже могут быть проблемы. Наш холдинг – крупнейший производитель молока в Европе. А наш органический проект – небольшая часть холдинга, мы занимаемся мясом - говядиной. Наш руководитель Штефан Дюрер говорил, что закупочные цены растут на все, а на молоко почему-то не растут. На говядину цены повышаются, а на молоко остаются на прежнем уровне. Если цена на молоко не повысится до 28-30 р. за литр, то производителям будет очень сложно выжить.

 

Мироненко: Весна будет очень показательна. В это время мы все выйдем в поля, у всех будет большой кассовый разрыв  – и каким образом мы будем гасить кассовые разрывы, которые сами компенсировать сможем только осенью, продав урожай?

 

Накаряков: Если говорить о нашем конкретном проекте, то если запланированных инвестиций вдруг не будет, то не получится ввести какие-то новые технологии, ремонта может не быть, но ситуация в хозяйстве достаточно стабильная - у нас в экологическом земледелии энергозатраты не очень большие. Думаю, при спаде цен на нефть цена топлива расти не должна. Иначе производителям придется туго – один трехсотсильный трактор потребляет в час 30 литров топлива, а в день – 300 литров! В этом случае сельхозпроизводителям без поддержки не обойтись.

Лебедева: Вы на нее рассчитываете?

 

Мироненко: В очередной раз объявили, что 20 млрд. должны вкинуть в сельское хозяйство. Не знаю, как в других отраслях, но в молочке до этого финансировалось создание скотомест. Вот если эти деньги пойдут на компенсацию инвестиций на существующие объекты, не говоря уже о создании новых…

 

Калеткин: Это существенно помогло бы. Хотелось бы не только удержать ситуацию в стране, а существенно ее улучшить.

 

Лебедева: От вас этого и ждут. Ждут того, что вы сможете накормить. А от органических фермеров ждут того качественного продукта, который исчезает вместе с импортом.

 

Калеткин: Биофермеры и любые другие фермеры готовы накормить. Здесь наиболее важны ровно две вещи, и первая – чтобы не мешали.

 

Абрамов: Мне кажется, сейчас не будут мешать.

 

Лебедева: Вы в это верите? Я – нет.

 

Мироненко: И я - нет.

 

Абрамов: Мне кажется, в текущей экономической ситуации в стране будет не до этого.

Мироненко: Есть две вещи: понятие разумности и понятие наполнения бюджета. Мне кажется, что сейчас могут начать всеми правдами и неправдами наполнять бюджет – и увеличится количество всевозможных проверок. С другой стороны, будет сказано минимизировать все эти вещи. И что в итоге будет преобладать, зависит от территории.

 

Лебедева: От местных властей?

 

Все: Конечно!

 

Накаряков: Я недавно общался с местным ветврачом – мы в хороших отношениях – он рассказывает, что суммы штрафов изменились. Теперь его обязывают выписывать штрафы на юридические лица, а не на должностные, как прежде, а это значительно дороже обходится хозяйствам.

 

Калеткин: Значит, у него есть план.

 

Мироненко: Все зависит от местного руководства. С точки зрения сельского хозяйства, экономически целесообразно обрабатывать участки от 10 га и выше. Например, у нас в активе есть участки меньшего объема, но мы, естественно, концентрируемся на участках большего объема. Так вот в Московской области дано указание проверять участки менее 2 га. С 1 января штраф на них новый (за неиспользование земель – прим. ред.) – от 200 000 до 500 000р. Но ведь не дано указание проверять участки свыше 10 га!

 

Абрамов: Если так, то это атака на бабушек и дедушек?

 

Мироненко: С бабушек и дедушек много не возьмешь. Я могу сказать, что у нас проверили только все небольшие участки. Штраф пока не выписали, но нам невыгодно их обрабатывать – мы готовы их отдавать!

Калеткин: Я хотел сказать по поводу «верю или не верю». Я бы говорил в других координатах: я надеюсь. Надеюсь, что здравый смысл возобладает. Думаю, что эта рубка большой ветки, на которой все мы сидим, прекратится. Это бессмысленное, непрерывное вызывание руководителей хозяйств в районные центры с привлечением прокурора района и еще бог знает кого для показательной порки за несвоевременную выплату налогов прекратится. Хозяйство, при наличии денег на счету, долги по налогам, безусловно, погасило бы. Но, может, не стоит отвлекать руководителей хозяйств от непосредственной работы?

 

Абрамов: Здесь многое зависит от территории: в Мордовии – так, а у нас, в Тульской области, по-другому: нас поддерживают. Министр (сельского хозяйства – прим. ред.) понимает, что мы занимаемся каким-то необычным видом деятельности – и старается нас поддержать.

 

Калеткин: Так речь не про министра. В Мордовии тоже Министерство нас поддерживает, но не министр с/х занимается выбиванием налогов. У нас возникла задолженность после комплексной проверки. Наверное, справедливо начислили, но надо дать время сельхозпроизводителю, чтобы задолженность погасить. Опять же, налоги на фонд оплаты труда. Ситуация с кадрами очень сложная – собираешь людей по одному со всей округи, стараешься давать им достойные зарплаты, и налетаешь на огромные налоги, и вот в этом случае хотелось бы, чтобы господдержка сельхозпроизводителей была в этой области. Как мы можем создавать новые рабочие места, когда они стоят вдвое дороже, чем зарплата сотрудника? Или, может, более честно поступим – пусть люди сами платят налоги со своей зарплаты, тогда они, может быть, будут лучше следить за тем, куда идут их налоги?

 

Абрамов: Трудовой кодекс в нашей стране очень сильно сдвинут в сторону работника.

 

Мироненко: У нас тоже отличные взаимоотношения с областным министерством по сельском хозяйству. Они понимают, что сейчас нужно сдвинуть вектор поддержки в сторону инвестиций. Но у нас есть министерство по налогам. Одно министерство дает – другое тут же отбирает. Минсельхоз делает все, чтобы мы развивались, а проверяющие органы делают все, чтобы мы отдали то, что получили.

 

Абрамов: В рамках нашего областного министерства есть специальный человек, который помогает общаться с надзорными органами и решать проблемы с другими ведомствами. Нам, например, выставляли штраф на полмиллиона за неработающий счетчик, но министерство помогло уменьшить штраф.

 

Калеткин: Вот это здорово!

Лебедева: Интересно, а есть ли со стороны Минсельхоза понимание, зачем вы возитесь с органическим земледелием, или просят, чтобы продукции было больше и она была дешевле?

 

Калеткин: У нас в Мордовии есть интерес к нам, хотя немножко отношение, как к городским сумасшедшим, но в психушку не вяжут. Опять же, продукт качественный – это интересно для региона.

 

Накаряков: У нас в Калужской области, кроме нас, есть еще другие органические производители и производители так называемой натуральной продукции. Минсельхоз это приветствует, но специальных программ нет.

 

Мироненко: Надо четко понимать, что есть основные приоритеты и есть то, что находится в области местных сумасшедших, которые представляют инновации в области сельского хозяйства. Чем ниже уровень дохода населения и уровень обеспеченности молоком, тем выше градус того, насколько сильнее хотят видеть количественные показатели, а не качественные. Простейший пример – Московская область сегодня на 31-33% обеспечивает себя молочной продукцией, хотя в былые годы было больше 60%.

 

Все одновременно говорят про дотации и про бюрократическую систему их получения.

 

Калеткин: Эта система не сбалансирована. Много примеров, когда людям, чтобы не слететь с дотаций, приходится рисовать цифры. Зачем нужно это советское очковтирательство в ситуации рыночной экономики?

 

Начали стучать вилками по тарелкам с оливье. Ушли в тему региональных программ поддержки сельхозпроизводителей.

 

Калеткин: Мне кажется, что я выскажу консолидированную точку зрения, если скажу, что не стоит сейчас говорить о поддержке органического с/х отдельно от поддержки с/х в целом. Нам, органическим производителям, отдельная, специальная поддержка не нужна, потому что есть большое беспокойство, что люди потянутся за ресурсом и возникнет большой соблазн стать псевдоорганическим производителем, чтобы получить эти деньги.

 

Накаряков: Если будет соответствующий контроль… После того, как закон будет принят, это можно начать как-то отслеживать.

 

Мироненко: Я немножко не соглашусь. Государство, принимая ту или иную программу, говорит, что, ребята, это направление для нас в приоритете. Если мы говорим о поддержке всего сельского хозяйства, значит, у нас в приоритете количество. Если выделяется программа поддержки органики, то тогда в приоритете другие цели - качество. Другой вопрос, что не определены правила органического земледелия, и здесь я с Ильей согласен.

 

Лебедева: Почему в Европе органические производители получают особые дотации? Потому что там в приоритете экология и зеленые технологии. На мой взгляд, наше государство еще слишком далеко от этого. Нет такой цели – экологическое земледелие.

 

Абрамов: Сейчас нет. Потому что при мне в Центр поддержки сельхозпроизводителей звонят граждане с вопросом, почему вы подняли цены на яйца. Сейчас речь о том, чтобы сдержать растущие цены.

Калеткин: Кстати, птицеводство и, в частности, яйцо – те, кто выиграл сейчас больше всего. Рост цен на яйцо чудовищный.

 

Лебедева: А вы, Павел, собираетесь поднимать цены на полбу и муку «Черный хлеб»?

 

Абрамов: Математика очень простая: мы покупали мешки за 8 рублей, а сейчас они стоят 12р. Нам надо дооборудоваться – машина, в которой нет импортных составляющих, сейчас стоит на 57% дороже. И производитель этого оборудования признает, что это чистая спекуляция. Сейчас счет на наклейки на наши пакеты нам выставили в евро. И что нам делать в данной ситуации? Нам придется повышать цены. Точечно. Аккуратно. Жизнедеятельность такой компании, как наша, будет определять потребительский спрос, который сейчас растет, и мы надеемся, что динамика продолжится. Но сейчас мы просим тех, кто тогда работал, поднять статистику потребительского поведения 1998 и 2008 годов, чтобы спрогнозировать ситуацию. Мы надеемся, что спрос сохранится, поскольку повышение цен если и будет, то незначительное – не более 10%.

 

Калеткин: Да, наверное так.

 

Мироненко: У нас были незначительные повышения цен на молочную продукцию, а дальнейшая политика зависит от себестоимости – цены на топливо, в частности. Надо понимать, что производитель себе в убыток работать не будет.

 

Лебедева: То есть для органиков принципиальны только цены на топливо, западную технику и новые технологии?

 

Мироненко: Нет, это слишком упрощенно. У нас на каждом этапе есть зависимость от внешних поставщиков: запчасти, семена, упаковка. Опять же, если коллеги из «Черного хлеба» не имеют кредитов, то у нас они есть. И если будет повышение процентов по кредитам, то оно скажется на потребителе.

Калеткин: У всех производителей ситуации разные. Кто-то набрал кредитов и по новым ставкам обслуживать их не сможет. Хотя на одни кредиты развиваться неправильно, конечно.

 

Говорят хором про кредиты, стагнацию и то, что госпрограммы поддержки еще толком не объявлены. Различим зычный голос Мироненко:

 

Мы не понимаем, с чем мы входим в Новый год!

 

Калеткин: Во всем мире сельское хозяйство поддерживают. Таким образом страны конкурируют, в том числе за свой внутренний рынок. Очень важно, чтобы необходимые дотации в нашем государстве распределялись справедливо - вот ключевое слово! Программы поддержки сельхозпроизводителей должны быть публичными. Необходимо, чтобы граждане нашей страны точно знали, сколько поступает денег и как они распределяются, по каким критериям, на основании каких решений. Бывает ощущение, что это распределение происходит не совсем справедливо по отношению к мелким и средним производителям. Перекос у нас в сторону крупных производителей – агропромышленных холдингов. Возможно, в этом есть какая-то логика, но объясните ее тогда. Другое дело, что чем больше сельхозпроизводителей, тем сбалансированее ситуация с продовольственной безопасностью. Нельзя делать ставку только на крупных производителей! Если один крякнется, то будет перекос.

 

Лебедева: Малый и средний бизнес, в принципе, составляют основу ВВП многих развитых стран. У нас тоже время от времени декларируется такая поддержка.

 

Абрамов: Теоретически. Сейчас государство, мне кажется, в очень сложной ситуации. Сейчас в агросекторе сложилась такая ситуация, что экспорт выгоднее, чем импорт. Мы уже получаем запросы на экспорт по некоторым видам продукции, потому что покупать их за евро теперь стало выгодно. Возможно, поэтому мы наблюдаем рост цены в рублях на пшеницу – за последние 2 месяца цена выросла на 50%. Она скакнула с 7,20р. в октябре до 11,50р. в декабре. По идее, если государство не хочет поднятия цен, оно должно распечатать резервы зерна так же, как оно это сделало 2 года назад.

 

Калеткин: Чтобы остановить возможный экспорт, есть две возможности: экономическая и административная.

 

Абрамов: Сейчас, скорее, воспользуются административной***.

 

Калеткин: Если государство решит, что поддержка сельхозпроизводителей заключается в том числе в повышении закупочных цен на сырье, то тогда на экспорт не будет ориентироваться производитель. Таким образом просто будет скомпенсирован рост цен на импортные запчасти и комплектующие – ведь техника у нас в основном импортная! Иначе техника просто встанет, если не будет денег на поддержку ее в рабочем состоянии. Единственная надежда сельхозпроизводителя - что дадут справедливую цену на тяжелым трудом выращенную продукцию. Почему-то все считают, что сельхозпроизводители - это какие-то куркули, кулаки, которые придерживают там что-то. Это тяжелый труд.

 

Абрамов: Это самый тяжелый труд!

 

Лебедева: В обществе есть мнение, что еда должна стоить дешево. Как вы к этому относитесь?

Накаряков: Многие так считают: мне все равно что, лишь бы дешево было. У нас большой процент малоимущего населения. Рост цен сейчас происходит на все – на бензин, на ЖКХ, а вот на молоко цена не растет. Продукты питания не должны стоить дешево или дорого. Цена должна быть справедливой. Ну вот литр молока должен стоить точно не меньше, чем литр топлива! Мы сдаем молоко по 23р., а литр топлива дороже!

 

Калеткин: Отличное сравнение!

 

Накаряков: Есть такая философская теория, которая увязывает развитие экономики государства с развитием сельского хозяйства. Экономика существует тогда, когда существует сельское хозяйство.

 

Продукты питания не должны стоить дешево или дорого. Цена должна быть справедливой. Ну вот литр молока должен стоить точно не меньше, чем литр топлива!

 

Лебедева: Вот давайте посмотрим на наше сельское хозяйство в части био –оливье, который вы съели, сделан из российских органических продуктов, кроме говядины, которая находится в конверсии, и майонеза французского, био.

 

Калеткин: А горошек чей?

 

Лебедева: Ой, и горошек тоже французский.

 

Калеткин: А яичко?

 

Лебедева: Ну да, фермерское (истерический смех).

 

Калеткин: Картошка и морковка, короче, органические.

 

Лебедева: И огурчик с натяжкой. Так это к вам вопрос: когда уже у нас в стране можно будет сделать национальный новогодний оливье полностью органическим из российских ингредиентов?

Калеткин: В следующем году!

 

Мироненко: Да хоть сейчас!

 

Накаряков: Вырастить продукцию не проблема. Я могу вырастить!

 

Абрамов: Есть люди, которые умеют!

 

Накаряков: Надо, чтобы сети это взяли в продажу.

 

Абрамов: Я что хочу сказать… В данных условиях роль кооперации очень повышается, особенно для компаний, действующих в рамках одного сертификата. Мы сейчас задумываемся над кооперацией с производителями, которые выращивают зерно в рамках нашего сертификата, причем делают это лучше нас. Мы будем выращивать часть своего зерна, но расширять [NG1] не планируем – это очень тяжело и требует много инвестиций. Мы будем оставаться в рамках переработки. Для нас это очень интересно, потому что мы в этом случае меньше зависим от урожая. Вот сейчас нам, к примеру, к нам привезли тритикале, которая обладает очень хорошими хлебопекарными качествами.

 

Лебедева: Насколько мы, как общество, готовы к кооперации? Ведь это определенный уровень гражданского сознания?

 

Абрамов: Всем станет намного легче, когда появится закон об органике. Когда все станут действовать в рамках одной сертификации. И не получится так, что компания «Аривера», сертифицированная «Евролистом», не может продавать под своей торговой маркой продукцию из нашего сырья, потому что мы сертифицированы в другой системе. Я этого жду, а сейчас мы готовы к кооперации. Иногда мы сталкиваемся с недопониманием, есть барьеры, но мы будем стараться их нивелировать.

Калеткин: И мы будем стараться. Кооперация – это не только вопрос гражданской позиции, это вопрос экономический. Вопрос выживания!

 

Мироненко: Мы тут по Финляндии путешествовали, по их хозяйствам… Там знаете, как возникла кооперация? Назрела критическая масса производителей, увеличилась конкуренция – это подтолкнула фермеров к объединению. Объединились – цены понизили. Пока критическая масса не возникнет, проблема с кооперацией будет существовать. А у нас сейчас проблема – гречку выращиваем, а не можем найти нормального переработчика.

 

Калеткин: Да, специально сертифицируем перерабатывающие предприятия, и с ними тоже проблемы.

 

Мироненко: А была бы критическая масса производителей гречки, - мы бы скооперировались (построили общую переработку – прим. ред.). А сегодня нас подгибают переработчики гречки, потому что они единственные и неповторимые.

 

Лебедева: Когда же органических производителей станет больше и упадут цены? Этот оливье стоит в 2 – 2,5 раза дороже, чем обычный.

 

Калеткин: Если люди лично знают фермера, который производит все ингредиенты этого салата и приедут к нему за ними, то органический оливье будет стоить не дороже, а дешевле. Ведь не сельхозпроизводитель забирает маржу! Маржу забирает вся цепочка от переработчика до розницы.

 

Абрамов: В среднем производитель забирает 18% от маржи. Это меньше одной пятой!

 

Накаряков: Должно быть понимание, что мы сейчас стоим в начале развития рынка.

 

Калеткин: Это все экономика малых цифр! Отсутствие объемов. Когда объемы органического производства достигнут более-менее значимых цифр, тогда неизбежно будет снижаться цена.

 

Мироненко: На сегодняшний момент органический продукт – это хэнди крафт (т.е. ручная работа – прим.ред.) Он и стоит как хэнди крафт. С ростом рынка разница между органической и обычной продукцией может стать 15-20%. Наш потребитель – это средний класс. Он привык к нашим продуктам и будет их покупать до тех пор, пока у него будут на это деньги. Вот если у него возникнет необходимость накормить семью, а денег не будет хватать, потребитель будет уходить.

 

Абрамов: Здесь будет многое зависеть от ситуации в целом.  Компании будут разоряться. Развитие строительного рынка мне сейчас сложно представить. Туристический бизнес. Для нас это открытый вопрос – насколько сократится потребительский спрос высокого ценового сегмента.

Накаряков: Все наши компании, они созданы не с целью сиюминутного обогащения. Люди, которые занимаются органикой, глубоко в это погружены, они заинтересованы в сохранении, улучшении микромира, здоровья. Они не заинтересованы в получении максимальной выручки. Этот рынок быстро не разовьется, поэтому мы готовы формировать цены на уровне себестоимости, чтобы себя окупить. К этим продуктам надо привыкнуть, научиться их готовить, должно пройти время, чтобы эти продукты вошли в повседневную жизнь. Формируя и развивая этот рынок, мы сможем идти дальше. Мы сейчас просим плюс 20% к рынку на нашу говядину. Она пока не органическая, но станет органической в следующем году.

 

Мироненко: Повторюсь: наши покупатели – это средний класс, это не денежные мешки. Чем больше будет вымываться средний класс с определенным уровнем сознания, тем меньше будет спрос на нашу продукцию.

 

Лебедева: И сколько вы сможете продержаться в таком случае? Сколько нам ждать?

 

Калеткин: Так все же сказали! Владимир Владимирович объявил – 2 года. Я с ним согласен.

 

Мироненко: Если активный пик кризиса уложится в полгода, как два предыдущих, то да, два года. Если продержится дольше, тогда будет сложнее.

 

Лебедева: В конце года все-таки принято говорить о хорошем. Что у вас было хорошего? Какие удачи?

 

Калеткин: Для компании «Биосфера» - это основной производитель сырья для компании «Аривера» - он сложился неплохо. Мы собрали неплохой урожай, надеюсь, полностью обеспечили животных кормами. Удалось увеличить поголовье. Пустили новый двор на 200 голов дойного стада. Очень хорошо отсеялись. Я бы отнес 2014 год к удачным с точки зрения производства, но это «сбалансировалось» мистическими поломками техники. Под конец у нас у здания правления еще и крыша сгорела. Наше небольшое хозяйство «Болотово»: там мы купили курочек, барашков, козочек. Гуси у нас себя хорошо чувствуют, цесарки, поросята вьетнамские. Мы наконец подключили электроэнергию к нашему хозяйству – ее там в принципе не было. Еще мы нашли нового партнера – Павла Абрамова, с его помощью линейку свою будем увеличивать.

Я бы отнес 2014 год к удачным с точки зрения производства, но это «сбалансировалось» мистическими поломками техники.

 

Накаряков: Все, что мы планировали, мы выполнили. Урожай убрали полностью. Урожай у нас не ниже, а даже выше, чем у тех, кто использовал химию. Мы увеличиваем поголовье – наметили себе планку в 1000 голов маточного стада. Освоили технологию по уборке кустов, березок, осваиваем новые земли. Следующий финансовый год мы планировали даже на уровне цен продукции обычного качества. Это пессимистичный вариант бюджета, но мы даже при нем должны выжить и развиваться успешно. Большие прорывы в технологиях, содержании животных, выращивании новых культур – сои, горошка. На следующий год намечено расширение производства в новых культурах, но все надо перерабатывать – переработчиков очень мало. Мы хотим сконцентрироваться на мясном проекте, а потом добавлять потихоньку.

Урожай у нас не ниже, а даже выше, чем у тех, кто использовал химию.

 

Абрамов: В нашем молодом предприятии плюсов несколько: мы вышли в зону прибыли и находимся в ней несколько месяцев подряд. Мы вывели всю линейку продукции, которую планировали – 19 наименований. В 14-м году получили более высокую урожайность, чем в 13-м. По некоторым культурам оцениваем урожайность как высокую. И, конечно, расширили рынок сбыта. Мы учимся продавать, нам надо еще многому научиться. На следующий год смотрим с оптимизмом и планируем начать делать новые виды продукции: хотим делать солод, муку из пророщенного зерна. В перспективе – овсяная мука, гречишная. Еще из достижений – мы подписали контракт с производителем детского питания «Данон». Получили от них протоколы испытаний нашей продукции из Германии – там делают анализ на все сотни пестицидов и тяжелые металлы – это еще одно подтверждение высокого качества нашей продукции. Для нас хорошо иметь крупный контракт – это большая поддержка. 

Мы подписали контракт с производителем детского питания «Данон». Получили от них протоколы испытаний нашей продукции из Германии – там делают анализ на все сотни пестицидов и тяжелые металлы – это еще одно подтверждение высокого качества нашей продукции.

 

Мироненко: У нас год вышел очень хорошим. Мы заложили новую ферму в хозяйстве «Спартак» и ухитрились до кризиса проплатить все основные затраты. Весною мы эту ферму запустим – увеличатся объемы. Мы наращивали свою линейку готовой продукции и объемы. Мы впервые вышли на то, что нашей продукции не хватает – сети готовы закупать гораздо больше, чем мы можем произвести. Мы перестали передавать конверсионное молоко (другим переработчикам – прим. ред.) – появилась линейка фермерских продуктов в «Ашане», и она хорошего качества. У нас возникла возможность построить еще один завод на переработку 20 тонн молока. И у нас есть в планах создать третье молочное стадо – 1100 голов. 

Мы наращивали свою линейку готовой продукции и объемы. Мы впервые вышли на то, что нашей продукции не хватает – сети готовы закупать гораздо больше, чем мы можем произвести.

 

Калеткин: В принципе, перспективы у отечественных сельхозпроизводителей радужные, если бы не было уже накопленных тяжелых гирь на ногах. Но надо исходить из реальности, каким-то образом гири волочить и идти вперед, тем более что изменилась конъюнктура рынка и появилась необходимость в увеличении количества отечественного продукта, тем более качественного. Я потому в начале и сказал, что главное, чтоб не мешали. Ну а если будут помогать…

 

Мироненко: Мы хотели бы, чтобы те темпы, что мы нарастили в этом году, в следующем году не замедлились.

 

Лебедева: Остается поплевать, постучать. А так у вас у всех все просто отлично!

 

Абрамов: Правильно вопрос поставили - что у вас хорошего.

 

Сбиваются в детали, обмениваются опытом, в итоге неожиданно беседа выруливает к основной теме уходящего года – проект закона об органическом земледелии.

Лебедева: Между вами есть консенсус относительно текста закона?

 

Калеткин: Думаю, да. В нюансах есть разногласия небольшие, но со стопроцентной вероятностью преодолимые. С законом самое важное, чтобы он был работающим. Сам по себе закон - ничто по сравнению с тем, что придется в соответствии с этим законом сделать, потому что этот закон будет регулировать область, в которой ключевое понятие – доверие со стороны потребителя. Или эта система будет работать стопроцентно, или она бесполезна.

 

Мироненко: Да, мы надеемся, что в 2015 году закон будет принят и принят в том виде, в котором он устраивает органическое сообщество.

 

 

 

*** 25 декабря стало известно, что с 1 февраля 2015 года вводится вывозная таможенная пошлина на пшеницу в размере 15% таможенной стоимости плюс 7,5 евро, но не менее 35 евро за 1 тонну - Павел Абрамов оказался прав.

 

 

Благодарим кафе и магазин "Био-маркет" за предоставленную площадку.

 

Фото: Борис Хигрин