Путь России, как обычно, особенный и тернистый, стал основной темой «Черноземья-21», на который съехались порядка 200 участников из разных регионов страны. И какую бы тему ни поднимали спикеры форума, будь то проект федерального закона об органическом сельском хозяйстве или фермерская кооперация, развитие экотуризма или домашний мед, актуальные проблемы сельхозпроизводителей или органическая сертификация, каждый раз оказывалось, что идем мы не туда и зачастую семимильными шагами.

 

Форум собрал спикеров деятельных, знающих и самостных. Публика была им под стать. И хотя фермеров было немного, ощущение, что аудитория в теме, не покидало: народ выступал, активно задавал вопросы, охотно ввязывался в дискуссию. Именно эта живость, самость, открытость, даже жадность до информации, желание вникнуть в суть происходящего - пожалуй, главное впечатление от «Черноземья-21».

 

«Мне денег-то не надо – мне надо будущее!», - в сердцах бросил тот же Мельниченко на сессии, посвященной развитию фермерской кооперации. По программе сессии он, глава хозяйства «Галкинское» Свердловской области, должен был делиться успешным опытом этой самой кооперации.

 

Кооперация мелких производителей в сельском хозяйстве необходима и неизбежна, но возможна ли она на нашем уровне развития общества? «Не готовы люди к разделению затрат и рисков, каждый  себе на уме», - заявил руководитель холдинга «Аривера», глава органического хозяйства «Биосфера» Илья Калеткин, хотя сам признает, что кооперация – единственно возможный путь к сокращению издержек, тем более если ты – БИО. К примеру, мордовское хозяйство Калеткина выращивает органическую гречиху, которую приходится возить на переработку аж в Курскую область, что за 1000 км, так как там находится единственное предприятие в России, обладающее органическим европейским сертификатом на переработку гречихи. А вот свое органическое молоко «Биосфера» уже который год вынужденно сдает как обычное, по 25 рублей за литр. Просто нет в ближайшей округе подходящей переработки, согласившейся бы пройти сертификацию, а построить молокозавод на стадо из 200 голов одному предпринимателю пока не под силу.

 

 

Это ощущение брошенности, ненужности мелкого (да и среднего) сельхозпроизводителя звучало тут и там – то в пламенных речах Мельниченко, то в язвительных репликах с мест, то в аргументированных выкладках Артура Рыкалина, студента-предпринимателя, основателя кооператива «Народное здоровье»:

 

«Даже зажиточный крестьянин делает все, чтобы продать свою последнюю корову и отправить сына в Москву, чтобы тот никогда не возвращался в сельскую местность. Зачем за 80 000 рублей в сезон работать на комбайне в Рязанской области, когда можно без лишних хлопот идти в охранку в Москву? Зарплата меньше, но никакой ответственности, никакой усталости. Все ресурсы из села вымываются: кадры, финансы. Государство дает селу какие-то субсидии, но 80% господдержки в итоге переходят в банковский сектор через субсидирование банковской ставки, через лизинг и другие косвенные механизмы. Все ресурсы выходят из села в виде оплаты электричества, нефти, газа и прочего».

 

«В угоду крупным корпорациям уничтожаются мелкие производители, тем самым создается угроза продовольственной безопасности страны», поддерживает его Сергей Симак, к.б.н., академик, проректор Самарской государственной областной академии.

 

«Наше поколение крестьян – это последнее поколение крестьян, которых вы еще видите. Уже за нами больше никакого сельского хозяйства не будет. Его уже нет», - не устает резать правду с трибуны Василий Мельниченко. Сельское хозяйство для него – это люди, живущие на земле, мелкие и средние фермеры, а попросту – крестьяне, те что жили на Земле русской испокон веков. Ссылаясь на главу ассоциации АККОР, Мельниченко заявляет, что практически все деньги, направляемые сегодня государством на поддержку сельского хозяйства, распределяются между 20 агрохолдингами. И в этой системе нет места простому фермеру, отрезанному от доступа к ресурсам.

 

«Действительно, - говорит глава хозяйства «Биосфера» Илья Калеткин, который по всем меркам – фермер средний. - Отраслевой «Россельхозбанк» предлагает предпринимателю краткосрочный кредит под 23.5%, а долгосрочный – под 25% годовых. В сельском хозяйстве, где рентабельность крайне низкая, а инвестиции отбиваются десятилетиями, с такой процентной ставкой любые сценарии развития превращаются в антиутопию. Кажется, государство всерьез считает небольших фермеров подпольными Корейко, иначе как объяснить такое невнимание к нуждам тех, кто призван снять Россию с иглы импортозамещения?»

 

Но народ, собравшийся в Воронеже, на вид – кремень. Таких антиутопиями на запугать. Страна, идущая «правильным путем, но не туда», на счастье по-прежнему рождает таланты - людей самостных, которые уж если что задумали, то своего добьются. Тот же Артур Рыкалин, будучи студентом МГУ создавший кооператив «Народное здоровье», который помогает фермерам со всех уголков России найти сбыт качественной натуральной продукции в столице.

 

 

Или, опять же, Василий Мельниченко, который хоть и говорит, что обычное сельское хозяйство шансов на развитие не имеет, а экологически чистые продукты – единственный шанс развития для России, но все равно борется. И будет бороться - в рамках своего кооператива, Комитета гражданских инициатив, ассоциации АККОР, да и без каких-либо рамок:

 

«Наше требование – приравнять стоимость электроэнергии для сельского хозяйства к той цене, которую платит за электричество промышленность. Например, Дерипаска (речь о предприятиях по добыче алюминия – прим. ред.) получает электричество по 1,25 р., а мы в своем хозяйстве платим 5.80 р. В Краснодаре платят 6,70 р. – нас усиленно заставляют прекратить работать!»

 

Что уж там? Борьба – естественное состояние фермера: «В любом фермерском хозяйстве существует конфликт: с погодой, с рынком, с государством», - говорит Давид Явруян, международный специалист по органической сертификации, на данный момент – консультант «ЛавкаЛавка». «Ни один фермер в нашей среде никогда не поверит, что можно жить, не конфликтуя с природой, с руководством, с соседями. Но реально эти механизмы есть, и они работают», - продолжает специалист. Таким механизмом Явруян считает биодинамические методы ведения хозяйства, и его задача здесь, на «Черноземье», заразить фермеров биодинамикой – высшей ступенью экологических методов ведения хозяйствования.

 

Давид Явруян – специалист высочайшего класса – уверен, что рентабельность, выгодность (читай – справедливость) для фермера – это необходимая составляющая органического хозяйствования. Он утверждает, что сертификатор не вправе сертифицировать хозяйство, если специалист понимает, что это будет невыгодно фермеру. И в этом серьезное отличие европейской биосертификации от систем сертификации российского розлива.

 

В отношении российских систем органической сертификации Явруян тверд и безжалостен: ни один из существующих российских стандартов не эквивалентен и на данный момент не может быть признан эквивалентным международным стандартам – органических «сертификатов российского образца не существует в природе». Получив такой сертификат, «производитель будет свято верить, что он – ЭКО, потому что у него бумажка с подписью и регистрацией – все официально, никакого нарушения законодательства». На деле же речь идет о подмене, подрыве доверия.

 

О доверии говорили все участники Круглого стола, посвященного вопросам проекта закона об органическом сельском хозяйстве и органической сертификации – и ученый Александр Баранов, эксперт по био- и экобезопасности Общественной палаты РФ, и Марина Полтавцева, координатор проектов эко и органик- сертификации (Экосоюз СПб) и уже упомянутый Илья Калеткин. Но Давид Явруян был неумолим в своей настойчивости: настоящий органик – только сертифицированная продукция, причем сертифицированная по всемирно признанным стандартам. Все остальное от лукавого, все остальное только множит хаос:

 

 «Все защитники ГМО говорят, что, в отличие от ГМО, органик – это всего-навсего маркетинговый ход, потому что они видят, какая неразбериха творится на рынке. Надо менять систему, в том числе систему ценностей, иначе мы никогда не получим органику у себя. У нас никогда не будет ощущения, что мы имеем право зайти в магазин и за вменяемые деньги купить экологически чистый, надежный продукт, которому можно доверять».

 

Фундамент системы ценностей, провозглашаемой Явруяном, есть эквивалентность органического стандарта и закона об органическом сельском хозяйстве международно принятым нормам. Тот же проект закона об органическом сельском хозяйстве, который обсуждается сейчас в Госдуме, «не эквивалентен ничему мировому» и «если Россия его примет в этом виде, то мы отстанем еще больше, на несколько лет».

 

С г-ном Явруяном согласен Илья Калеткин, вовлеченный в экспертную группу по обсуждению проекта федерального закона, способного внести серьезные изменения в судьбу органики в России: «Несовершенство закона компенсируется его неисполнением. Но в данной ситуации неисполнение закона влечет за собой недоверие к продукту, имеющему маркировку БИО, со стороны потребителя. Существует опасение, что машина, которая создает законы, превратит его в серый, никчемный документ».

 

Но пока еще закон не принят, а значит, у тех, кто страстно выступает за органическое будущее России, еще есть время (а силы у них точно найдутся) побороться за ту редакцию документа, которая приведет Россию в нужную сторону и правильным путем. Для участников форума этот путь заключается в поступательном развитии огромного потенциала, которым является сама Земля русская. Экотуризм, малое фермерство, зеленые технологии или органическое сельское хозяйство – это та перспектива, которую видят перед страной участники «Черноземья-21», а сам форум стал для них, по словам Председателя ЦС Российской Зеленой Лиги Сергея Симака, «небольшим, но необходимым шагом, чтобы положить свою гирьку на весы будущего России».