Татьяна Лебедева, LookBio (далее – ТЛ): У вас в Лефкадии есть и вино, и овощи, и сыр, и туризм, и задумки клиники, в общем, очень глобальный проект. Но вас лично что «вставляет»?

 

Михаил Михайлович Николаев (Далее – Николаев): (задумчиво) Недавно я читал очень хорошую статью в РБК о прогнозе модели экономики в России на 30-50 лет. Грустный прогноз, и это моя жизнь, получается, пройдет в таком неоптимистичном прогнозе. Далее в статье предлагаются пути-решения. Автор приводит как пример самое очевидное: в России не хватает жилья. То есть квадратных метров на душу населения значительно меньше, чем в Китае и даже Японии. А в Японии плотненько по сравнению с Россией. В России не хватает всего, что связано с жильем. Развитой строительной индустрии, нормальной инфраструктуры, то есть правильного жилья. Нужно строить не микрорайоны, где нет даже остановок для автобусов и куда не подходят легкие электрички, надо создавать новые районы и делать их более включенными в общегородскую и межгородскую инфраструктуру. Поэтому для нас Лефкадия, или Долина Лефкадия – только часть большого проекта, нашей большой надежды построить принципиально улучшенное место для жизни в России. Да, мы начинали с вина. И мы эту «тему» любим. Мы не делаем биовино, но переходим на более органическое виноградарство. Но, например, биодинамику (не путать с био), мы не практикуем, потому что я считаю это откровенно опасным направлением с точки зрения виноделия.

 

ТЛ: Опасным?

 

Николаев: Я предпочитаю контролировать брожение за счет дрожжей. Бесконтрольное брожение может привести к бесконтрольному результату. В биодинамике не используются сульфаты, чтобы законсервировать вино: с одной стороны, это хорошо, но с другой – опасно и часто невкусно. Для нас интересно сделать вкусный продукт.

 

ТЛ: Это очень интересный вопрос. Я всем его задаю, кто имеет отношение к вину. Бытует мнение, что органические вина, в целом, менее вкусные, чем традиционные.

 

Николаев: Нет-нет, я имею в виду только биодинамическое вино. Когда я говорю «органическое вино»,  то это вино, сделанное из органического винограда. Вы, наверное, знаете, что в виноградарстве используется огромное количество химии. Хороший пример – Франция: там чуть ли не двадцать процентов всех химикатов страны используются в виноградарстве! Это потому, что есть серьезные болезни на виноградниках, и кусты очень старые. У нас консультант Жиль Рей он дипломированный биоэнергетик и понимает, что есть препараты дешевле, но они остаются в самой грозди, а дальше это попадает в вино, а потом вы это пьете... И эти вещества не выводятся из организма, то есть у вас идет накопление отравляющих веществ в организме за счет определенной химии, которая используется на виноградниках. Нам тоже приходится использовать химию на сегодняшний день, но мы используем щадящие препараты. Во Франции сильно продвинулись в разработке таких препаратов.

 

ТЛ: Я слышала, что это сейчас называется «земледелием устойчивого развития». Химия минимизируется.

 

Николаев: Да, sustainable development… Возвращаясь к вину: есть много примеров органического виноградарства, где вино вкусное. Но в биодинамике, где процесс винификации немножко иной, мало вкусных вин. По крайне мере, по моему личному мнению и по мнению рынка. Но для профессионала, искушенного разными дегустациями, биодинамическое вино больше показывает свой характер, хотя оно очень нестабильно. Если оно никуда не уезжало, это одно, а когда оно приезжает в Москву, начинаются проблемы.

 

ТЛ: Оно движется и меняется?

 

Николаев: Конечно, продукт живой. Вино боится температурных колебаний, колебаний во влажности и вообще передвижений.

 

ТЛ: Давайте вернемся к статье в РБК и вашим грандиозным планам: горизонт планирования у вас в Лефкадии сумасшедший. С таким горизонтом планирования в России, в общем-то, не живут.

 

Николаев: (улыбается) В России вообще не живут, а выживают. Да, горизонт планирования достаточно серьезный, потому что мы – семейное предприятие: у моего отца есть надежда, что я смогу себя как-то нормально показать. У меня есть надежда, что мой младший брат или мои дети… Есть надежда, что ситуация как-то за счёт этого улучшится. Вообще, виноделие помогает мыслить по-другому. Горизонты планирования здесь требуют, чтобы ты был терпеливым, потому что у вас один винтаж в год, и ничего быстро вы изменить не можете. Поэтому надо думать вперед.

 

ТЛ: А как воспитывать такое терпение в наших условиях, когда меняется всё?

 

Николаев: Меняется все, но вкусное вино всегда будет востребованным. Качественный продукт всегда будет востребованным, даже если у нас падение среднего класса. Просто все хотят сделать много, быстро и сразу, а для нас самое важное – повышать уровень качества и окупаться операционно. Ежегодная окупаемость – это важный элемент в нашем планировании, потому что она позволяет держать уровень чуть ли не бесконечно.

 

М.М. Николаев показывает подвалы "Лефкадии" Д.А. Медведеву

 

ТЛ: Вы сейчас операцинно окупаетесь?

 

Николаев: По отдельным направлениям – да. И я бы сказал, что в этом году мы операционно окупим вино.

 

ТЛ: Это первый год будет?

 

Николаев: Да, восьмой год производства, первый год окупаемости. Даже во Франции это фантастический показатель! Но это только за счет того, что мы смогли хорошо продвинуться в продажах.

 

ТЛ: Насколько вам помогли санкции?

 

Николаев: В вине – никак. В сыре помогли. Овощи – нет, потому что у нас овощей совсем чуть-чуть. Санкции помогли немного поменять стратегию по овощам. У нас на подходе и, надеюсь, свершится, большой овощной проект – 20 гектаров тепличных хозяйств, которые можно рассматривать как импортозамещение.

 

ТЛ: Это обычные овощи, несертифицированные?

 

Николаев: Да, несертифицированные. Но ведь даже обычные овощи можно делать плохо, можно лучше. Так вот, для нас важно качество и операционная окупаемость, а дальше – примерное понимание инвестиционной окупаемости. Я думаю, что наше главное отличие в том, что мы в России хотим остаться. Нам надо планировать и думать, что будет через пять лет, а многие хотят уехать.

 

ТЛ: Вы планируете будущую прибыль за счёт сельского хозяйства? 

 

Николаев: Нет. Мы надеемся получить больше всего прибыли и окупаемости за счет девелоперского проекта. Сейчас мы его сильно не анонсируем, потому что с самого начала, когда мы стали об этом говорить с покупателями, люди сказали, что мы «фантазёры». Сразу нам не поверили, потому что в России много всего проанонсировано, и очень много разочарований. После этого плохого опыта мы постарались презентовать проект и показать его наглядно.

 

Нам повезло, мы выкупили очень большой кусок земли одним массивом. Вокруг него только заповедный лес. Это долина - никаких соседей! И это ваша зона обитания. И в этой зоне мы можем сделать разные продукты: от маленьких недорогих квартир до усадеб. Мы уже семь лет этим занимаемся. Шесть лет занимались ландшафтом и инфраструктурой. Мы планируем, чтобы здесь жили разные люди, с разным доходом. Кто-то будет жить постоянно, кто-то наездами. И чтобы это все совмещалось с туризмом. Долго искали тему, которая может привлечь туристов. И почти случайно нащупали тему бальнеологического курорта: когда стали рыть котлован, искать воду, нашли два источника воды. Один – минеральный, другой – высокощелочной. Учитывая, что здесь недалеко грязи, у нас сложились три элемента для курорта минеральных вод: высокоминеральная вода для ванн, щелочная для питья и грязевой вулкан, достаточно уникальный, он находится в семидесяти километрах отсюда. Европейские бальнеологические курорты забиты российскими туристами, и там очень недешевые путевки. А в России…

 

ТЛ: Грустно…

 

Николаев: Грустно, конечно, поэтому мы хотели создать курорт, в котором была бы с одной стороны бальнеология, с другой стороны, все остальное. И эногастрономия - вина, еда хорошего качества, и элементы досуга - теннисная академия, гольф-академия, конный спорт и все остальное. И с учётом этой тематики мы стали менять концепцию проекта. Здесь семь долин. Думаю, на мою жизнь хватит.

 

ТЛ: Вы учились в Соединенных Штатах, насколько я знаю.

 

Николаев: Да, я учился в университете в Штатах, до этого учился в Швейцарии, до этого я жил в Барселоне. Только первый класс я окончил в России.

 

ТЛ: И теперь постоянно здесь?

 

Николаев: Нет, я постоянно в Москве. Сюда приезжаю раз в месяц на неделю. Летом, да и вообще последнее время - чаще, потому что инвестиционная фаза стала активнее.

 

ТЛ: Такой большой проект! Кто в нем будет работать? Как в этом регионе вы решаете кадровую проблему?

 

Николаев: У нас неплохая команда. Сейчас мы приходим к более понятной структуре. Если у вас понятная структура, понятны должностные обязанности, то рано или поздно вы человека найдете. Я всегда был уверен, что хорошие люди хотят работать не просто за деньги, но и за идею. Я знаю, я работал в финансовом мире -  зарабатываешь много, но при этом ты особенно ничего не делаешь, и ни у кого жизнь лучше благодаря тебе не становится. Я надеюсь, что мы сделаем такую компанию, которая будет притягивать хороших людей, которые видят в этом проекте что-то большее, помимо денег.

 

ТЛ: Не могу не спросить о позапрошлогодней истории с зеленым горошком. Сообщество в свое время много говорило о горошке, который был неправомерно маркирован «евролистком».

 

Николаев: В той ситуации нас сильно подставили. И для нас ситуация совсем понятна. Мы дали свой зеленый горошек одному переработчику, он туда засунул свой зеленый горошек. Было именно так. Просто в банки поместили не наш зеленый горошек.

 

ТЛ: Из-за этого марка «Чистая Еда» была закрыта?

 

Николаев: Марка «Чистая Еда» – незащищаемое наименование, ее просто невозможно было зарегистрировать, поэтому мы ее закрыли. Теперь у нас есть новая марка - «Семидолье». Эту марку мы зарегистрировали.

 

ТЛ: А «Лефкадия»?

 

Николаев: По продуктам у нас есть два бренда. Бренд «Николаев и сыновья» - это наше семейное предприятие. Под брендом выходят продукты, в производстве которых участвовала рука человека: из молока делаем сыр, из семечек – масло. Скоро будем делать колбасные изделия «Николаев и сыновья». Торговые марки для вин «Лефкадия» и «Ликурия»  продолжают марку «Николаев и сыновья». «Семидолье» – это марка для продуктов земли, назовем это так. Если это помидор, то это «Семидолье». Если Вы купили помидор под маркой «Семидолье фермерское», то мы купили его у фермера. А есть ещё «Семидолье Био». Это выращиваем мы, и это сертифицировано. Продукт из семи долин Крымского района.

 

ТЛ: Если вернуться к зеленому горошку, то получается, что с органическими продуктами всё сложно. Есть ли всё же в этом перспектива?

 

Николаев: Можно к таким ситуациям относиться по-разному. У нас были и другие проблемы с выращиванием биоовощей. К примеру, были помидоры очень большие, они лопались, имели нетоварный вид - их не принимали сети, отбраковка до пятидесяти процентов. Но это были биопомидоры! Просто человек, который выбирал семена, сделал это неправильно.

 

Я вижу перспективу в теме био, но не вижу перспективы в заказах у фермеров биопродукции, как мы делали раньше. Мы заказывали у фермеров, у того же Ивана Новичихина, но он не исполнил заказ. Заказали у другого фермера арбузы: объяснили технологию, дали семена, дали денег. А он, не сообща нам, насыпал туда нитратов, подсыпал химии. Мы поставляем в «Азбуку Вкуса арбузы - они проверяют, говорят, что наши арбузы не био. Проверяем в собственной и сторонней лабораториях, а они и правда не био. Проводим расследование. Спрашиваем у человека: гарантированный заказ, цена выше рыночной, почему ты не можешь соблюдать технологию? Он отвечает: «Ну я так утром вышел, а они маленькие, я и подсыпал немножко».

 

ТЛ: Типичная история…

Главный агроном Дмитрий Кочериди на экспериментальных органических грядках

 

Николаев: Проблема всегда в менеджменте. Надеюсь, что в этом году мы выбрали правильную стратегию. Прежде всего, мы решили все делать самостоятельно, на собственной территории. В этом году мы сделали пробную партию определенных томатов, перца, пастернак. Посмотрим, какой будет «выхлоп», какое качество, подготовим землю, и в следующем году постараемся выступить с историей биоовощей. Мы никогда от неё не откажемся, для нас это принципиально важно - произвести те овощи, которые мы можем потреблять сами!

 

ТЛ: А есть ещё мотивация?

 

Николаев: Со временем, когда в России будет закон об органическом производстве. Сейчас же, когда закона нет, потребитель видит «зеленый листок», а рядом на полке стоит продукт дешевле, на котором написано «сертификация от Иванов и Компания», потребитель не понимает, что био, а что не био. Я не понимаю, почему не могут сделать закон! Нет, я понимаю, но это очень грустно.

 

Для нас это архиважно с точки зрения развития местности. Современному потребителю нужно предлагать хороший выбор продукции. Есть люди, которым важна органика, кому-то важно другое, третье. Если мы не сможем им это предлагать, мы не сможем конкурировать с другими местами по всему миру, куда люди могут приехать и там жить. Когда мы думаем о Долине Лефкадия, мы ставим ее в мировой контекст. Вот есть двадцати-сорокалетний человек, он зарабатывает хорошо или плохо, из креативного класса, профессионал, у него нет проблемы с языками. Он может поехать жить в любую точку мира: Сан-Франциско, ЮАР, Япония, Индонезия, Тайланд. В этих точках ему будут предлагать определенное качество жизни. В России нет таких точек. Мы должны просто предложить базовый набор. Чтобы автобусы были нормальные, не на солярке, а на гибридных двигателях. Чтобы был пешеходный стиль жизни, чтобы были лавки, чтобы было разнообразие продуктов. Я не фанатик органики, но я понимаю, что эти продукты лучше, вкуснее, правда, не всегда. Но это часть того, что я должен предлагать современному потребителю. Для меня это часть правильной современной жизни.

 

ТЛ: Вы сейчас говорите про Лефкадию, про уровень жизни,  про автобусы, про людей… Все так круто! Но сколько сил надо иметь, чтобы не просто об этом мечтать, а воплощать это день за днем в жизнь?

 

Николаев: Во-первых, нужен запас прочности с точки зрения денег. У Михаила Ивановича не экстравагантный лайф-стайл, который позволяет тратить деньги на продвижение своей идеи. Нашей идеи. С другой стороны, а что делать? Выпивать-закусывать? Недели две, может быть (смеется). Есть такая философия, что пока тебя что-то волнует, тебе интересно жить. Так вот, нам нравится работать в кайф.

 

 

ТЛ: Я только что приехала с вашей сыроварни, поэтому давайте про сыр немного. Почему Вы сделали ставку на камамбер?

 

Николаев: Давайте так… Сыр делится, грубо говоря, на две категории: твердый и мягкий. Твердый сыр требует более длительного вызревания, поэтому он менее оборачиваемый. Мягкий сыр и плесень более оборачиваемый. Если у вас цикл производства примерно пятнадцать дней (у нас так на сегодняшний день), то у вас два цикла за месяц. С твердыми сырами у нас был бы один цикл за полтора месяца. Так что камамбер - из экономических соображений, но не только. У нас хорошо получается плесень, а у других – нет.

 

ТЛ: Почему? Срок доставки? Логистика?

 

Николаев: Нет. Потому что наш сыр – живой продукт, он продолжает эволюционировать. Наш камамбер люди покупают в Москве и жалуются, что сухой. А у нас в Лефкадии – нет. Потому что вы должны его купить, он должен полежать две-три недели в холодильнике - тогда он эволюционирует и станет кремовым. Он требует выдержки, чтобы стать сливочным. С этим ничего не поделаешь. Это процесс: сначала сыр творожный, потом становится сливочным, потом плавится и деградирует, потому что сыр – продукт живой. Очень часто те сыры, которые мы получаем из-за рубежа, уже перешли свой оптимальный срок, поэтому мы привыкли к суперсливочному камамберу.

 

ТЛ: Мы уже отвыкли. А каково это - чувствовать себя единственным производителем камамбера в России?

 

 

Николаев: Не единственным. В Подмосковье делают камамбер, я его пробовал, в дорогом ресторане ЦДЛ вижу в меню: фермерская тарелка сыров. Российских? – Да! – Давайте! Я пробую. Плохо сделанные сыры, извините. Нам нужно стыдиться. Есть фетишизм вокруг фермерства.

 

ТЛ: Это «Лавкалавка» устроила вокруг этого…

 

Николаев: Частично они. Они, конечно, гениальные маркетологи. Но мы-то сталкиваемся с фермерством каждый день. С реальным фермерством. Скажу так: я больше доверяю ООО, у которого большой тепличный комплекс, у которого сертифицировано европейцами то, что они производят, нежели фермеру, который утверждает, что у него вкусный овощ, потому что он вырастил его у себя дома. Потому что есть фермеры умные, гениальные и работоспособные, а есть - менее. Очень часто тот продукт, который они делают, менее полезен, чем массовое производство. Он может подкидывать какую-то «химию», не знаешь даже какую. Лучше покупать от сертифицированных производителей, такие есть в России.

Заслуга «Лавкилавки» в том, что они показали лица фермеров. Наша продукция у них сейчас продается как от фермеров Николаевых. Но мы не фермеры, мы честно в этом признаемся. И я бы не хотел, чтобы меня назвали фермером.

 

ТЛ: Они подтягивают смыслы под свою концепцию.

 

Николаев: Но если они нас подтянули, то я не знаю, кого они еще подтянули. Если бы я посмотрел на хозяйство, то отдельным фермерам я бы доверял. Но это такая тонкая вещь! В условиях отсутствия нормальной законодательной базы, я больше доверяю даже Роспотребнадзору.

 

ТЛ: Заключительный вопрос. Лет через двадцать, какая будет Лефкадия?

 

Николаев: (улыбается) Давайте не гадать.  Задумки грандиозные, и если даже чуть-чуть сложится, мы будем довольны. Мы хотим здесь жить, хотим создать сообщество, создать ту жизнь, в которой сами хотели бы находиться. И не ждать, когда кто-то другой за нас это сделает. Можно приехать в магазин в Бельгии и пробовать там вкусное сливочное масло - кто-то за нас его сделал. А здесь я не могу купить сливочное масло, так давайте будем его делать!

 

ТЛ: А там ещё и автобусы, районы, школы, детские сады.

 

Николаев: И медицина, безусловно, потому что все стареют. И рожают. Все постепенно. Знаете что? У нас шесть лет девелоперской истории, и то, что мы придумали, уже многие наши знакомые сейчас используют. Например, разные дороги, разного типа, построение парковок, маршруты для детей разного возраста, чтобы они не пересекались, скажем, с алкогольными магазинами. Кажется, что это просто: приходишь и видишь - ух ты, здесь комфортно! А это очень сложно! Мы ведем фантастический объем работы, который просто никто не видит. Мы уже построили сорок пять километров дорог за собственные деньги, без привлечения кредитных средств. Не получили ни одной копейки от государства, а это затратно, даже очень. У нас есть крупный питомник деревьев, коммуникации, электричество в чистом поле – мы продолжаем верить в то, что мы любим. Даже если через двадцать лет Лефкадия не станет городом-садом… Многие над нами смеются, говоря что про город-сад они уже слышали. Но если какие-то элементы застройки, которые базируются на инфраструктуре, будут сделаны правильно и появятся продукты, то, я надеюсь, народ сюда подтянется. И, может, сам придумает, почему здесь, в Лефкадии, стоит жить. 

 

 

Подробнее о поездке LookBio в "Лефкадию" здесь

 

 

Фото автора, также использованы фото, предоставленные Семейным предприятием "Николаев и сыновья"