Производитель органики хозяйство “Агривита” успешно провела продажу своей криптовалюты - агрикойнов. Владельцы привлекли 1,5 миллиона долларов инвестиций. Look.Bio поговорил с директором “Агривиты” Андреем Касацким о том, где в России следует развивать органик, почему коров закупят в Германии, как уйти от понятия “фермерский” и создать учебную и научную базу для агробизнеса.

 

Что будет дальше?

Мы собрали 1,5 миллиона долларов на краудфандинге и сейчас начинаем заниматься более легким для меня проектом: подготовкой техники к посеву, подготовкой посевного материала.

 

В этом году мы сможем закупить самых хороших коров. Я думаю, что покупать будем в Германии. Можно было бы и в России, но цена на хорошую корову здесь не будет в 2-3 раза меньше европейской. При таком соотношении, я предпочитаю купить коров за границей и привезти сюда.

 

В прошлом году мы закупили коров в России, но это был тестовый вариант. Все-таки первый год ведения органического хозяйства. Сейчас мы знаем, что и как, поэтому можно покупать дорогих, хороших коров. По бизнес-плану мы рассчитываем закупить 100 коров.  

 

Кроме коров, мы начнем закупать свою технику. В прошлом году отработали на арендованной, а к концу этого года уже будет небольшой парк своей: несколько тракторов и сельхоз агрегатов.

 

Из планов на будущее - оборудовать ферму автоматизированным доильным комплексом. Корова туда сама заходит и доится. Это по качеству лучше, чем ручной труд. Руками еще и тяжело доить, а еще надо следить за работниками.

 

Автоматизированное доение позволяет делать анализ каждой партии молока. Всё молоко классифицируется на супер-хорошее, хорошее, плохое и очень плохое.

 

Для производителя такое разделение дает дополнительный бонус. Он может продавать молоко самого лучшего качества дороже. Для потребителя также хорошо - он покупает действительно лучшее молоко, а не молоко среднего качества.

 

На пакетах молока стали писать жирность от 3,2% до 6%. При автоматическом комплексе такого не будет. Жирность молока будет определять аппарат и разливать в бутылки молоко соответствующей жирности.

 

Для меня мое хозяйство - это возможность применить новые технологии, отработать бизнес-процесс. В сельском хозяйстве опыт нарабатывается годами, и оно инерционно. Мне, чтобы внедрять в крупных агрохолдингах новые методы, понадобятся годы работы специалистом.

 

Я не хочу терять время и думаю, что скорости сейчас выросли - даже те, кто работают на земле должны принимать решения и меняться примерно также, как те, кто выпускает мобильные телефоны.

 

Почему я плачу за сертификат “Евролист”?

Мы решили сертифироваться, хотя будем не просто следовать инструкции, а разрабатывать свои методы органического хозяйства. Я тоже, как и другие производители, могу заявить, что мои внутренние стандарты круче, чем заложенные в “Евролисте”.

 

Тем не менее, я трачу деньги на получение сертификата, потому что это единственное, что может гарантировать потребителю мою добросовестность.

 

Производитель утверждает, что работает по своим органическим стандартам, которые лучше европейских. “Верьте мне на слово”, - говорит производитель. У меня возникает вопрос: почему я должен верить этому производителю? Я считаю, что любой проверяющий наш или европеец должен быть независимым, а прозрачность системы максимальной.

 

Мы все пользуемся штрих-кодами или qr-кодами. Подошел в музее к картине, считал код и все про картину узнал. Так и инспектор подошел к продукту, считал код и узнал всю историю создания. Может такое обеспечить производитель по своим стандартам? Я не видел, поэтому мы сертифицированы по европейскому стандарту и максимально открыты.

 

Но и в этом случае потребитель должен понимать, что стоит за сертификатом и что он обозначает.

 

Производители могут говорить, что есть сертификат, но это довольно условно. Допустим, он был получен на 100 гектар пашни. Сертификат висит на сайте органического сертификатора, его можно проверить, но это не повод называть пшеницу этой компании органической.

 

Производитель может указывать на своей продукции “органик”, что не соответствует действительности. Чтобы сертифицировать продукцию нужен не только сертификат на 100 гектаров земли, а еще и на весь цикл производства.  

 

Другой вариант введения в заблуждение потребителя - это органический сертификат на часть урожая. Например, сертифицировано 100 тонн зерна, а продали 500 тонн. Откуда дополнительное зерно?

 

Подобные манипуляции может отследить инспектор по сертификации, и они крайне затруднены, когда ведь документооборот отслеживается, проверяется и контролируется.

 

При этом, надо понимать, что выполнение всех требований органического сертификата не избавляет вас от необходимости думать, как вести хозяйство. Вы можете соблюдать все критерии органического земледелия, которые заявлены в сертификате, а почва будет ухудшается. Поэтому нужны научные разработки и рекомендации, которые подскажут, что объем удобрений должен быть увеличен или изменена система севооборота.

 

Мое мнение, что рекомендации и данные должны быть доступны и применимы. Мы сейчас совместно с учеными и разработчиками из МГУ делаем мобильное приложение для аграриев. Приводим знания в простую форму, чтобы каждый мог оценить качество своих земель, подсчитать перспективы хозяйства, что сеять, сколько удобрений вносить. Подобные приложения есть, но это калька из старого учебника, мы делаем живое, как википедия и убер для сельского хозяйства: база знаний и практическое применение.

Почему в России земли меньше, чем кажется?

Это не только российская проблема, а мировая. Лет 40 назад все увлеклись удобрениями и тем, как быстро начинает расти урожай при их применении. Но это ведет к истощению почв, 3-5 лет урожай, потом будут потери и резкое снижение плодородия, придется больше тратить на удобрения, а может быть и отказываться от участка земли.

 

Если лошади долго давать стероиды, то она будет бежать, но, в конце концов, упадет и сдохнет. Примерно тоже происходит и с землей - она деградирует. Теоретически почва может восстановиться, но на это уйдут десятки лет.

 

Согласно данным, приведенным в Национальном атласе почв РФ, сельскохозяйственных земель в России около 220 миллионов гектаров, в том числе около 121 миллионов гектаров пашни.

 

Из этой статистики можно сделать два вывода - кроме пашни у нас земли идут под пастбища и сенокосы, а на самом деле большая часть их зарастает лесом и становится непригодной для сельского хозяйства.

 

Оставшиеся 121 миллионов гектаров пашни - это малопродуктивные, деградирующие земли с высокими рисками засухи и эрозии.  

Реально продуктивных (например, для производства качественного продовольственного зерна) земель в России меньше половины от официальной цифры.

 

Деградация почв - это задача, которую можно решить, но для этого нужно время, лет 5-10.

 

Уже существуют рекомендации по обработке почв без вспашки, а методом прямого посева. Этот метод дороже, но в долгосрочной перспективе он позволяет сохранить урожайность и доход от хозяйства.

Где в России можно развивать органику?

Обоснованных статистических данных у меня нет, но исходя из здравого смысла, я бы сказал, что потребность в органике есть в Москве и Санкт-Петербурге.

 

Я бы взял эти два города и очертил круг диаметром 200 километров. Туда попадут земли от Брянска до Калуги, Тула, Орел, Иваново, Тверская область, Владимирская область, -  это прекрасные зерновые регионы, там есть пастбища. Перевод земель в органику здесь займет около года.

Как объяснить, что органика - это не вилы и борона?

Здесь путаница в терминах. Органика - это метод выращивания, но продукты при этом натуральные, а натуральное понимают, как выращенное без применения техники.

 

На самом деле “органика” - это технология и методы выращивания растений и животных. Но здесь есть рамки, о которых я уже говорил, эти рамки отличают органику от традиционного промышленного сельского хозяйства.

 

Например, для производства молока высокого качества нам нужны отличные корма для животных. Нужна технология, которая обеспечивает сохранение максимального количества питательных элементов в молочных продуктах.

 

Для того, чтобы обеспечить процесс производства мне нужна лаборатория в хозяйстве или хотя бы в Москве. Я сам беру пробы почвы, корма, конечной продукции. Половина же фермеров не знают, какой анализ надо делать и где. А от состава почвы зависит технология производства и применение удобрений.

Почему аграрная Россия отстает в науке?

Сейчас в аграрной науке многое меняется, пришла молодежь. Это я вижу по своему факультету, факультету Почвоведения МГУ. Но очень медленно идет, еле-еле, хотелось бы подтолкнуть.

 

По-моему, “тормозит” изменения старая система организации научных институтов и подходов к решению проблем.

 

Институты создавались под решение одной задачи: например, для осушения болот. Болота уже давно осушили, а институты еще существуют.

 

Представьте, что был институт по изобретению велосипеда, он его изобрел сто лет назад и еще сто лет рассказывает, как он это сделал и как усовершенствует, а уже совсем другие задачи на повестке стоят.

 

Современное сельское хозяйство ставит комплексные вопросы, а мы все освежаем информацию о минеральных удобрениях.  Они были изобретены лет 60 назад и до сих пор такие же. Какой смысл о них говорит, как об инновациях. “Мерседес” и “Жигули” - автомобили, работающие на двигателе внутреннего сгорания. Принципиально они не изменились за десятки лет, тоже самое с минеральными удобрениями.

 

Есть фундамент, который не изменяется, он стандартный. Постоянных подходов в сельском хозяйстве может быть три, четыре, пять, а остальное идёт дальше, меняется, вслед за климатом, например. Селекция и генетика не стоят на месте. Новые культуры появляются там, где раньше они не могли бы вырасти.

 

Сейчас даже в Брянской в Московской областях люди занимаются выращиванием кукурузы, хотя раньше это было невозможно. Кукуруза была очень рискованной культурой в этих областях, а лет через пять может быть будет расти повсеместно.

 

Невозможно ориентироваться на старую экономическую систему, когда даже климат измениться успел.  

Как может выглядеть новая школа сельского хозяйства в России?

Сейчас в обучении сельскому хозяйству делают упор на технологию, а бизнес-составляющая не учитывается. Я бы делал упор на агробизнес, систему, которая приносит доход, а не просто выращивает коров или пшеницу.

 

Если мы переходим от науки к бизнесу, то должны включить в обучение основы экспортной торговли, расчет логистики, бизнес-план для агрохолдинга, бизнес-план для фермы, для введения новой культуры или породы, основы сертификации и маркетинга.

 

Еще я бы разделял сферы обучения по профилям хозяйств. В одном агробизнесе может быть и мясной профиль, и зерновой профиль, и молочный профиль, и жиро-масляные отрасли, такие как соя, рапс.

 

Существуем проблема с материалами для курсов. У нас все переводное. Бывает, что американские брошюры перевели голландцы, а потом голландский вариант на русский. Получается такой испорченный телефон, что нужно вычищать приведенные данные.

 

Я уже не говорю про то, что не совпадают климатические условия и правовые условия существования бизнеса, что также важно.

 

Мне бы хотелось, чтобы курсы мы разработали сами с учетом знаний в бизнесе и науке. Сколько можно учиться по старым учебниками или переводным брошюрам.

 

Я думаю, что к в каком-то виде создать такую площадку, школу агробизнеса. Я надеюсь, что уже в этом году в МГУ мы сможем открыть магистерскую программу.

 

Что-то сопоставимое факультету человек на 50 может появиться в течение 5 лет. Мне бы хотелось, чтобы за моей работой в сельском хозяйстве стояла большая идея. Сейчас мне хочется, чтобы наука и бизнес в России стали современными, органика или обычное хозяйство велись по международным стандартам и новым технологиям.

 

 

Хотелось бы, чтобы я не за доярками бегал, вышли они на работу или нет, а руководил специалистами, а коров бы доил автоматический агрегат.

 

Почему нельзя представить будущее российской органики?

В 2015-2016 годах вышла книга о состоянии рынка сельскохозяйственной продукции в России, реализация, экспорт и импорт. Там данные 2011 года. Я читаю книгу в 2018 году и понимаю, что уже к моменту написания книги половина производителей обанкротилось, кто-то значительно вырос, кто-то остался на прежнем уровне. И то, что я точно знаю и есть у меня в голове никак не согласуется с книгой, основанной на данных 2011 года.  Пока соберешь статистику, построишь предположение, мир поменяется, поэтому я бы не стал делать прогнозы.

 

Я могу сказать на что я рассчитываю. Предыдущие 3-4 года мы выходили на агрономический рынок, а закон об органическом сельском хозяйстве “мусолили”.

 

В ближайший год, наверное, его все-таки примут с доработками. Считает, что закон заработает и поддержит развитие органической отрасли. Начнется переходный период на органику и в это время будет спад производства - это надо понимать.

 

Условно, я бы предположил, что 3 года будет спад, пока производители будут подстраиваться под этот закон. Потом начнется новое развитие на конкретном рынке с конкретными условиями.

 

Второй вариант, закон или не примут, или примут недоработанный закон.

Фермерский продукт покупают лучше, чем органику. Органики загнаны в строгие рамки, а фермеры нет. Фермер может нагнать молоко из чего угодно, поставить штамп, что это фермерский продукт, продавать его, и его купят.

 

Возникает вопрос к закону. Если будет сертификат “органик”, но никто не запретит писать “фермерский продукт”, то зачем сертификат? Если государство хочет поддерживать органику, то начиная от государственного маркетинга и кончая субсидиями - все должно быть направлено на поддержку органической отрасли. В этом случае, потребителю будет понятно, почему стоит покупать органику, а не переплачивать за ничего не значащее слово “фермерский”.

 

Органические продукты, кроме качества, еще и сберегают ресурсы. Этот момент должны контролировать сертификаторы и государственные службы, а также понимать потребители.